Когда спектакль начинается, мы видим на сцене трех людей в полутьме. Софиты поочередно высвечивают то одного, то другого говорящего. С первых реплик становится ясно, что перед нами призраки, снова и снова возвращающиеся к обсуждению того непонятного вечера. Споря друг с другом, расковыривая заново болячки собственной памяти, они пытаются добиться ясности в том, что было или в том, чего, возможно, не было.
До войны Гейзенберг был в семье Бора дополнительным сыном. Когда Бор читал свои знаменитые лекции, на одной из них внезапно возник самонадеянный молодой человек и указал нобелевскому лауреату на математическую ошибку. Указал при всем честном народе. После лекции Бор взял юношу под руку и повел гулять. Так начались отношения, которые привели к итоге к рождению революционно новой ветви физики - квантовой механики.
Еще до войны Гейзенбергу был предложен высокий научный пост на родине, и он уехал из Дании. Уже в Германии он разработал принцип неопределенности. Ему было 33 года, когда он получил за это открытие Нобелевскую премию. И в этот же год к власти пришел Гитлер.Когда началась война, многие-многие ученые предпочли эмигрировать из Германии, а Гейзенберг остался.
Гитлеровцы покоряют одну европейскую страну за другой, а перед Гейзенбергом маячит устрашающий вопрос: можно ли использовать энергию распада ядра атома для военных целей? До него доходят слухи, что союзники бьются над той же проблемой. И вот он едет в Данию.
Представьте себя на месте Бора. К вам, живущему под нацистской оккупацией, приезжает ваш бывший ученик, которого вы считали близким другом, которому отдали большую часть своей энергии. Да что там, вы воспитали его, это ваше порождение. Вы по привычке надеваете на этого совершенно поменявшегося взрослого человека памятный вам образ.
И после обмена любезностями ваш бывший друг говорит вам: а правда, что Оппенгеймер работает над вопросом использования энергии распада для создания оружия?
Замрите в тишине ночи. Ощутите свое колотящееся сердце. Рядом с вами тот, с кем вы бродили по этому лесу десятки раз. Вы вместе ходили под парусом, спускались с горных склонов, вы знаете его как самого себя. И вот он стоит рядом, и вы пытаетесь прочитать выражение его глаз - так хорошо знакомых вам глаз. Он - крупный научный деятель страны-агрессора, по факту - сотрудник смертельно опасного, беспощадного врага. Вы говорите себе: нет, он не может играть за Гитлера. Это не он. Кто угодно, только не он. Его не подослало гестапо, чтобы выведать тайные планы союзников. Это же мой Вернер, старый добрый Гейзенберг...
Впрочем нет, все это вы думаете позже, когда он уже уехал. А сейчас вы охвачены гневом и чувством гадливости. Вы думаете обо всех высланных и убитых евреях, о пылающих в Европе пожарах, о страшной угрозе. И вы жестко смотрите в лицо своему бывшему другу, говорите ему, что разговор окончен, разворачиваетесь, и идете домой. А он, бессильно сгорбившись, идет следом, чтобы забрать чемодан и уехать обратно.
Бор с трудом покинул Данию (ночь, лодка, патрульные катера, крики солдат) и присоединился к Манхэттенскому проекту. Бомба была сделана - весь секрет был в расчете критической массы U235 - и уже скоро два японских города лежали в радиоактивных руинах. А Гейзенберг в какой-то заброшенной немецкой деревушке пытался достичь управляемого распада в самодельном реакторе, не зная, что Энрико Ферми уже решил эту задачу.
И еще Гейзенберг много раз пытался достучаться до Бора. Он хотел объясниться и вернуть старую дружбу. Ведь он ничего плохого не сделал. Он не создал ядерное оружие.
- Почему, Вернер? Потому что ты ошибся в расчетах? Или потому что при всей огромной любви к своей Германии ты не хотел давать в руки чудовищу оружие чудовищной же силы? Даже зная, что союзники не задумываясь сотрут твою страну с лица земли, если разгадают загадку раньше тебя?
Возможно, Гейзенберг хотел договориться с Бором о том, чтобы саботировать создание бомбы каждый на своей стороне. Но как верить друг другу, когда где-то вдалеке маячит тень эсэсовца?
И вот вы снова и снова возвращаетесь к этому вечеру, терзаете свою память, но так и не решаетесь снова открыто и честно поговорить с вашим старым другом, с вашим любимым учеником и единственной надеждой. Вы злитесь на него - за то, что он стал чужим и вырвал кусок из вашего сердца, - и на себя - за то, что не можете, не имеете права довериться ему.
Когда Майкл Фрейн опубликовал пьесу, эта история стала широко известной. Семья Бора обнаружила письма, которые он, оказывается, много лет писал и переписывал, но так и не решился отправить Гейзенбергу. В этих письмах много гнева... все эти годы Гейзенберг оправдывался, оправдывался, давал интервью, просил о встрече. Может быть, он пытался понять сам себя и задним числом искал объяснений собственным поступкам.
Он умер, так и не добившись откровенного разговора со своим бывшим другом. Майкл Фрейн дал их призракам посмертный шанс на искренность, который стал уроком для читателей и зрителей: старайтесь понимать друг друга, не терзайте молчанием, проявите больше терпения. Но знайте.
Есть вещи, которые вы не узнаете никогда.
Sometimes ignorance is bliss.
***
Фильм BBC 2002 года (imdb) с предисловием и послесловием Майкла Фрейна
Учебный фильм BBC
Текст пьесы в переводе
Текст пьесы - оригинал (1,2)
Комментариев нет:
Отправить комментарий