К вопросу о законе: Россия, право, инфантилизм.

Закон - это алгоритм жизни. Алгоритм появляется из практики, как технология появляется из ремесла. Смысл этого процесса - в отчуждении деятельности от конкретной личности. Оно целесообразно в социальном масштабе, но часто может совершенно не соответствовать интересам личности. Например, ремесленник зарабатывает на хлеб созданием лаптей, и он не заинтересован, чтобы секрет его искусства (технэ) был изучен чужим разумом (логос), потому что тогда технология будет отчуждена от его личности, и он потеряет преимущества монополиста. Но общество в этом очень заинтересовано. Диалектика.

Закон рождается путем обобщения практики - социальных отношений, решения самых различных задач жизни. И рождается он, как и технология, из желания предоставить в общий доступ найденные опытным путем оптимальные схемы деятельности. Условием этого является заинтересованность общества в таких схемах. Иными словами, людям должно хотеться порядка. Пределом данного процесса является демократия - максимальное отчуждение процедуры от личности (правителя). Демократия (и лежащее в ее основе общественное чувство уважения к закону) гарантирует, что права личности (и ее обязанности) будут выполняться независимо от того, кто управляет страной.

В случае демократии закон предшествует управлению, он является следствием самоорганизации  общества, и государство в этих условиях является функцией закона, который, в свою очередь, является функцией общества:
G = G(Z(O))

В России, очевидно, закон не является функцией общества. Закон действует в России как инструмент управления. Управление предшествует закону. Почему?

Ну наверное потому, что задача управления решается вертикально, а не горизонтально - не через самоорганизацию, а через насилие. Видимо, это связано с инфантильностью российского общества: так ребенок воспринимает взрослых и их попытки управлять им. Для ребенка предмет особого куража - не подчиниться взрослому. Естественно, ребенок не в состоянии анализировать мотивы взрослого и оценить степень пользы для себя от его указаний. Он просто сопротивляется попыткам ограничить его желания. Так он воспринимает свою свободу.

Воспринимая закон как чужеродный, навязанный извне инструмент подавления своей воли, россиянин выработал к нему соответствующее отношение. Закон что дышло. Отношение к закону прогрессирует по мере роста возможностей индивида от небрежности к демонстративному презрению.

Из этого отношения вытекают следствия, которые пронизывают всю систему социальных и государственных отношений.

Во-первых, управляющий, естественно, не воспринимает себя как субъект закона. Закон нужен только для того, чтобы управлять нижестоящим обществом. Государство выше закона.
 O = O(Z(G)

Но, во-вторых, общество презирает закон и не считает себя обязанным ему подчиняться. Поэтому для принуждения подчиненных начальнику нужен не закон, а личное превосходство. "Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы не смущать начальство разумением". У начальника есть право быть (считаться, признаваться) лучше подчиненных, потому что до того, как стать начальником он тянул свою подчиненную лямку и изображал дурака. Теперь настал его черед смотреть на остальных, как на дураков.

В-третьих,  закон - не главное средство управления, а всего лишь страховочное. Закон начинает применяться тогда, когда это нужно управляющему. Это тоже следствие инфантилизма общества. Дети не слушают родителей, но изобретают свои неписаные правила. Понятия, распонятки. Отсюда и такая тесная спаянность с уголовным миром и зоной - там эта модель эксплуатируется неприкрыто, а на "гражданке" она действует неофициально.

Спрашивается, зачем же городить весь этот огород с двойной системой отношений - законов писаных, но презираемых; уважаемых, но неписаных? Это опять-таки связано с инфантильной природой российского общества. Ребенок бросает вызов взрослому - но никуда не спешит уйти. Его кормят, одевают, иногда ласкают.  Часть своей свободной воли можно обменять на еду и игрушки. Но главное - ответственность. Ребенку эта категория вообще не знакома. Инфантильность - это прежде всего отсутствие ощущения ответственности. Перед другими, и перед собой. Ребенку нравится, что за него все делают взрослые. Россиянин рад, что за него решает государство - в том смысле, что оно дает жилье, зарплату и ощущение превосходства перед другими народами и странами. В обмен россиянин отказывается от активного участия в политике и избегает сложностей самоорганизации.

Зачем было городить этот огород с судом над Пусси Райот? Ведь все равно сделали так, как хотелось. Зачем выполнять сложную процедуру судебного процесса, нарушая ее по сто раз на дню, когда можно было без всякого суда выслать из страны, как Наташу Морарь?

А вот затем и надо было, чтобы и нарушать, и закон был. Ребенку всегда хочется несовместимых вещей - чтобы было сладко, и чтобы зубы не болели. Кататься, но саночки не возить. Мы большие, у нас все по закону. Но мы самобытные, это важнее, чем какие-то законы.

Я сторонник норманской теории возникновения Древнерусского государства и считаю, что привнесение государственности извне было, с одной стороны, следствием неспособности тогдашних "россиян" к самоорганизации - они переложили ответственность на "варягов", а с другой стороны, дополнительной причиной дальнейшего размежевания закона и практики. В 9 веке одним из важнейших источников права на Руси были договоры с Византией, то есть имело место навязывание уже существующих, более старых традиций - ведь на территории Европы уже в 5 веке существовал салический закон, которому предшествовало римское право (римское право отделилось от религиозных норм уже в 3 веке до н.э.); таким образом отголоски правовой истории Рима донеслись до Руси через Византию. Эта история повторилась еще раз при Петре I, когда оформившаяся европейская правовая традиция была насильственным образом пересажена на абсолютно не готовую к этому русскую почву. Затем пересаживание произошло после крушения СССР - при ратификации Россией европейских законов. И уже в виде фарса, в путинской России ЕдРо объясняет введение жестких антимитинговых законов перенятием позитивного евпропейского опыта. И всякий раз непонятно: если бы законы не были извне привнесены, появились ли бы они (или аналогичные им) здесь, в России, своим путем?

У ребенка нет логики и системы. У российской системы нет логики. Она глубоко и безнадежно запуталась в противоречивых импульсах. Хочется быть в Европе, но сохранить самобытность. Хочется сохранить власть, но не хочется менять конституцию. Нет, все-таки хочется, но хитро. Не хочется превратиться в Каддафи, но чертовски хочется еще поработать... Все эти устремления создают ощущение полного идиотизма пополам с конспиративным ощущением того, что все это для чего-то нужно. Но похоже, у деятелей системы  нет собственного единого понимания происходящего - потому что нет ощущения закона - того самого, который поставляется в едином комплекте со звездным небом над головой.